Она поднялась, за спиной у него прошла за стойку с фикусом. Там обнаружился столик с белым чайником, пепельницей и чашками. Зоя опустила в чашку пакетик и налила из чайника.
– Вы курите?
– Конечно.
Она поставила перед ним пепельницу и вернулась за стол.
Троепольский вдруг подумал, что она специально выбрала такую позицию. Она здесь хозяйка. Он посетитель, причем навязавшийся почти против ее воли.
– В последний раз я его видела накануне. Он… ночевал у меня, и мы поссорились.
– Из за чего?
– Какое это имеет значение?! Троепольский достал сигареты – “Собрание”, розовые, желтые и фиолетовые с золотом, – покрутил и положил на стол.
– Дело в том, что я… не просто так любопытствую. Я хочу знать, кто его убил. Не было никакого смысла его убивать, понимаете?! Ну, никакого! Чем больше я думаю, тем меньше я вижу в этом смысла!
Он вскочил с кресла, пнул свой портфель, попавшийся под ноги, и подошел к окну. Москва клубилась далеко внизу. От высоты дух захватило. Он положил ладонь на холодное толстое стекло.
– Я должен знать.
– Зачем?
– Как – зачем?! – поразился Троепольский. – Нет преступления без наказания. Нет наказания без закона. Это норма римского права. В данном случае римское право – это я.
– Вы что? – спросила она насмешливо. – Родион Раскольников? Право имеете?
– Да, – злобно сказал он. – Имею. Вы возражаете?
Зоя Ярцева все молчала, болтала в чашке пакетик с чаем.
– Что вы молчите?
– Я не понимаю, почему я должна перед вами исповедоваться?
– Да не исповедуйтесь, черт с вами! Я… Мне нужна помощь, понимаете вы это или нет?! Расскажите, что можете, и я уеду. И не стану больше к вам… приставать.
Она все болтала в чашке пакетик.
– Вы думаете, это кто то из ваших? В этом все дело, да? В этом, а вовсе не в римском праве.
– Да, – выпалил Троепольский с бешенством. – В этом.
– Хотите чаю? – Нет!
– Мы поссорились из за того, что он все время делал мне предложения, а я… не хотела.
– Почему?
– У него и без меня была трудная жизнь, Арсений. Я не могла… еще ее усложнять.
– Что значит “усложнять”?
– Семья не простила бы его, если бы… он женился. И вообще в сорок лет никто не женится, и… у него всегда была своя жизнь, а у меня своя, и нас трудно совместить, понимаете?
– Нет, – искренне сказал Троепольский, – не понимаю.
– Ах, господи, конечно, вы Не понимаете. Сколько вам лет?

( Read more... )

Он опять оглянулся, зубы сверкнули на загорелом лице, сказочная улыбка будто полоснула ее – хорош, хорош был третий человек в конторе, только у нее уже иммунитет выработался после того, как она переболела первым.
Полина отступила в коридор, ей не хотелось вести с Гриней игривые разговоры, особенно про то, как людей пожрали пауки, и он закричал вслед ей, что хотел бы посмотреть сайт “Русского радио”, если там хоть что то готово.
– Все готово, – пробормотала Полина.
– Ну что, девушка? – встрепенулся курьер, как только она показалась в коридоре. – Узнали?
– Нет пока, но сейчас узнаю.
Она вернулась в свою комнату – Гуччи под пледом переполошился, поднял голову и встопорщил уши, прислушиваясь, – набрала собственный мобильный номер и нажала на пластмассовую кнопку, как только прозвучал первый далекий сигнал. В сумке что то пискнуло и затихло.
– Алло, – фальшивым голосом сказала она в тишину и пустоту трубки, – Арсений, это я. Прости, пожалуйста, что отрываю, но когда нам тебя ждать?
Не было в трубке никакого Арсения, но она знала, сколько ушей прислушивается сейчас к ней, в том числе, может быть, и уши лютого врага.
До сегодняшнего дня она и не подозревала, что у нее есть враги.
– А курьеру что делать? Хорошо, передам. Приезжай скорее.
Она еще некоторое время подержала трубку в ладони, а потом осторожно опустила ее в пластмассовое углубление и выглянула в распахнутую дверь.
– Ждать не нужно, – сообщила она курьеру, – он опаздывает. Мы пришлем договоры с кем нибудь из наших. Завтра, скорее всего.
– Вот спасибо вам, девушка, – прочувствованно сказал курьер и поднялся, и сразу стало видно, что он намного ее ниже. Впрочем, почти все на свете мужики были намного ее ниже, так уж получилось. Надо было идти на подиум и томно шататься под музыку, покачивая костлявыми бедрами, – именно так Полина представляла себе профессию модели, – а она заделалась в компьютерные гении!
Кто то в глубине офиса работал под “Рамштайн”, ритм бил по ушам, раздражал Полину, хотя она умела не слышать, когда не хотела, но сегодня у нее не было на это сил.
– Шарон!
Молчание, рамштайновский ритм, отдаленное компьютерное гудение.
– Шарон!
Телефонный звонок, и Гринин голос, произнесший с неповторимым мужским чувством: “Привет, любимая!” Впрочем, любимыми у Грини были все.
– Шарон! – А!
Ну, наконец то проснулась!
– Сварите мне кофе, пожалуйста. И сообразите чего нибудь поесть.
– А… чего вам поесть?
– Ну, не знаю. Яблоко. Булку. А что? Ничего нет?
– Нет, – весело ответила юная Шарон. – Еще днем все кончилось.
То, что и поесть нечего, доконало Полину Светлову.
– Если ничего нет, какого черта вы спрашиваете, что я хочу! Я хочу три бутерброда с колбасой и апельсин! Или яблоко! Яблока тоже нет?
– Нет.
– Почему вы ничего не купили?!
– Так мне не сказал никто!
– Кто вам должен говорить?! Вас шеф десять раз предупреждал, чтобы вы покупали кофе и какую нибудь еду. Для этого даже водитель есть и деньги специальные! Варвара всегда покупала…

Хотите узнать где можно купить аккумулятор для мотоцикла 12в по разумной цене? Загляните на сайт - www.le-parts.ru, очень рекомендую!

Клава благополучно родила и собиралась вскорости снова выйти на работу. Хотя, судя по счетам в банках, у нее не было никакой такой необходимости.
Ларионов регулярно заезжал к ним за подгузниками и детским питанием и олицетворил собой «полную аптечную безопасность». Все знали, что «в случае чего» нужно немедленно звонить Ларионову, и все будет хорошо. Несмотря на то, что никто ему отродясь не звонил, такое знание добавляло им уверенности в себе и в жизни.
– Подождите, – попросила Анфиса, – не надо Ларионову пока звонить. Вы мне лучше скажите, Варвар Алексеевна, а кто вчера вечером к вам заходил? Перед самым вашим отъездом?
– Господи помилуй, – сердито ответствовала заведующая, – да кто только не заходил! У меня не кабинет, а штаб квартира в Смольном, ты же знаешь!
Она сняла очки, посмотрела на них и нацепила обратно.
– Значит, так. Наталья Ивановна заходила точно. Мы про крем от загара говорили, который на реализацию взяли – он у нас не идет, потому что не сезон. А у него срок годности ограничен, и с ним нужно что то делать. Да ты знаешь, наверное.
Анфиса не знала, потому что крем продавался в соседнем отделе, в Натальином. Отдел назывался красиво – «готовых форм».
– Но я не брала ничего, никаких договоров, как вы можете, Варвара Алексеевна, ей богу!
– Да никто не брал, – перебила ее заведующая. – Однако же они пропали!
– Да я к столу близко не подходила! – заговорила заместительница в полном возмущений. – Вы же знаете, я никогда не подхожу, Варвара Алексеевна! Я всегда здесь сажусь!
И она простерла руку и указала на стульчик, примостившийся за полированным шкафом. В шкафу заведующая держала «вкусное» к чаю, записные книжки, старые и новые, которые дарили аптечному руководству на каждый Новый год по полтора десятка, рождественский веночек из искусственных веток и три парадные чашки с блюдцами на случай приезда какого нибудь начальства.
Стульчик и впрямь был любимым местом заместительницы, все об этом знали.
– Так. Оксана заходила, заявление на отпуск я ей подписала, это я уже одетая была… Ну, Виктор Семенович… Он сумку мою забрал. Да, еще Лида, она льготников принесла… Славу я вызывала, у меня принтер не работает, я просила его приехать и посмотреть. По телефону вызывала, его вечером в аптеке не было. Потом Нина зашла, она у меня вчера мыла. А больше… не помню никого.
– Завьялова, – подсказала Татьяна Семеновна, – она к вам заходила, точно. Я мимо шла, а она из кабинета выходила, и дверь за собой прикрыла.
– Не помню, – задумчиво сказала заведующая, – Завьялову не помню. А может, я с ней и не разговаривала. Самое главное, что вечером договоры все на месте были. Вот тут, справа лежали. Целая стопка.
– Самое главное, – сказала Анфиса, – что они не нужны никому, наши договоры. Вот это самое главное. И странное. Зачем их взяли?
Заведующая пожала плечами.
– Может, я пойду? – с надеждой спросила Татьяна Семеновна. – А Завьялову пришлю. Вы у нее спросите, заходила она или нет? А то там народу полно небось!..
– Идите, – махнула рукой заведующая. – Анфис, тебе Завьялова нужна?
Анфиса покачала головой.
Значит, Оксана, водитель Виктор Семенович, Лида. Они заходили все по очереди, и договоры еще были. Заведующая помнит точно, потому что на один из них ставила печать. И программист Славик, присутствовавший виртуально, по телефону.
Оксана хотела в отпуск, водитель забирал сумку, Лида принесла льготные рецепты, а Наталья Ивановна сидела на своем любимом месте. Славик получил указание починить принтер, который не работал, но вечером его в аптеке не было.
Договоры пропали.
Они никому не нужны, кроме сотрудников. Да и сотрудникам не нужны, только заместителям и бухгалтерше, для отчета.
– Ну что? Звоню Ларионову? – И заведующая протяжно вздохнула, словно прощаясь со своей спокойной жизнью, в которой все было так хорошо.
– Подождите, – попросила Анфиса, – подождите, Варвара Алексеевна!
Что то важное было в списке тех, кто приходил вчера в кабинет, что то такое, что все объясняло, и она просто не может ухватиться за это важное, ухватиться и вытянуть на свет…
– Сейчас, сейчас, – бормотала она. – Сейчас…
Татьяна Семеновна замерла в дверях, Наталья Ивановна от волнения примостилась на свой любимый стул за полированным шкафом, а заведующая снова сняла очки.
– А сегодня?

Обязательно загляните на сайт - hozshop.com.ua, только там самая качественная бензопила по разумной цене.

Она сунула телефон в карман халата, поправила поясок, чтобы выглядеть безупречно, и за высокими белыми стойками пробежала на свое место.
Заведующая Варвара Алексеевна, втолковывавшая что то худой и нескладной тетке, похожей на старую лошадь, покосилась на нее.
Заметила, поняла Анфиса. Все заметила. Теперь обязательно припомнит.
Как только она оказалась за чистым стеклом, в окошко сразу сунулся заморенного вида мужичок в брезентовой куртке.
– Мне бы, дамочка, чего нибудь от кашля. Мучает, проклятый!
И, словно боясь, что ему не поверят, он несколько раз конфузливо кашлянул. Анфиса задумчиво его изучила. Предлагать ему новомодное средство за триста пятьдесят семь рублей не имело никакого смысла.
– Курите? – лекарским тоном спросила Анфиса у мужичонки, выдвигая ящик.
– Курю, дамочка, – покаялся мужичонка, – куда нам без курева, нам без курева никуда…
– Бросить надо, – посоветовала Анфиса, – вредно очень.
– Да мы знаем, знаем мы, – забормотал мужичонка виновато, – и в телевизоре, и везде… Мы же слушаем, в газетах тоже… Не на деревне живем…. Бросать надо… а так… с утра не покуримши… как же…
Анфиса выложила на сверкающий прилавок ленту таблеток, подумала и достала еще коробочку мятных пастилок.
– Возьмите еще эти, они недорогие, но горло хорошо смягчают.
Мужинонка закивал, достал заскорузлой рукой несколько мятых десяток, сунул в окошко, аккуратно собрал сдачу, а лекарства затолкал во внутренний карман.
Следующей была молодая женщина с коляской, в которой подпрыгивал жизнерадостный розовощекий малыш, тряс погремушку и жмурился. Этим было нужно очень много всего – и витамины, и масло, и носовые платки, и зубную пасту.
Анфиса возилась с ними долго и весело.
Им было радостно покупать и бить в погремушку, а Анфисе радостно продавать. Она продала все, что им требовалось, и еще вдобавок хорошенькую бутылочку для сока с двумя ручками из яркой пластмассы, чтобы мальчик – такой великан! – мог сам ее держать, и еще некое приспособление для прорезывания зубов.
Анфиса советовала, а покупательница оцениваете и прикидывала, и отчего то они обе чувствовали себя заговорщицами.
Потом покупатели пошли безостановочно, и только в двенадцать Анфисе удалось выпить чашку чаю. Чай пили на беленькой кухне с нарисованными на двери куриной ногой и рюмкой. К чаю ничего не предполагалось, кроме маленькой шоколадки, и Анфиса загрустила было, но прибежала запыхавшаяся Наталья, сразу же сорвала с кудрей шапочку, швырнула ее на стул и немедленно полезла в холодильник.
– Хочешь колбасы? Докторской?
Анфиса немедленно согласилась, и Наталья соорудила ей бутерброд, какие умела сооружать только она, – толстый кусок свежего черного хлеба, очень толстый кусок «Докторской» колбасы и свежий огурец сверху. Круглую, мягкую, как будто вздыхающую черную коврижку она каждый день привозила из своего пригорода, и все аптечные «девушки» отрезали от нее по куску к обеду.
Анфиса всегда ленилась себе готовить и ела большей частью только когда приезжала в Аксаково, к бабушке, где вечная и неизменная домработница Клавдия всегда подавала полноценный обед, как это называлось в семье. Зато Наталья поесть обожала – и одна, и в компании – и Анфису угощала.
При этом Наталья страшно расстраивалась, что «такая толстая», и завидовала Анфисе, которая была «прелесть какая тоненькая».
Аптечный остряк программист Славик называл их «толстый и тонкий», демонстрируя таким образом не только остроумие; но и знание классической русской литературы, полученное в средней школе.
Остроумие Славика не мешало Анфисе с Натальей дружить, хотя даже ее Анфиса не могла посвятить в свои тайны. Единственное, что было известно подруге, это что у Анфисы богатая бабушка, живущая где то за городом.
– Вкусно, – с набитым ртом сказала Наталья, – ужас как вкусно! Вот скажи мне, почему все, что вкусно, вредно, а все, что полезно, – невкусно? Чайку налить еще?
– Сиди, я сама налью.
Наталья со всех сторон любовно осмотрела бутерброд, улыбнулась ему и еще раз откусила.
– У меня к чаю шоколадка есть, – похвасталась Анфиса. – Съедим?
– Калорий больно много. И вообще сейчас пост. Я в прошлом году на посту сидела, пять килограмм скинула.
– Так нельзя говорить, – сказала Анфиса серьезно. – Ты же образованная, Наталья. Что это значит – на посту сидела! Ты что, милиционер?

( Read more... )

– Здравствуйте.
– Здравствуйте.
– Меня можно называть на «ты», – разрешил мальчик. – Это Маша, моя сестра. А это наша Нина.
Сергей протянул мальчику руку и тоже представился по всей форме:
– Сергей. Я… работаю с вашей… мамой.
Машка снова принялась скакать вокруг Барышева:
– Ты будешь с нами чай пить?! Нина! Он будет пить чай. Да?!
Нина Евгеньевна поймала девочку, поправила бант в косе, вытерла платочком щеку, выпачканную в муке:
– Машенька, взрослым нужно говорить «вы», сколько раз я тебе говорила!
– Ладно, ладно! Будете? Будете?!
Сергей пообещал, что чай выпьет. Машка с визгом убежала на кухню за ложками, а Сергей так и остался стоять столбом посреди комнаты. Вежливый мальчик Миша, которого, очевидно, учили, что гостя надо занять, показал Сергею лежащие на ковре рисунки:
– Это я рисую. Только пока плохо выходит. Вы умеете?
– Что?
– Рисовать.
Сергей признался, что не очень.
– А в самолетах? – спросил вежливый мальчик Миша. – Понимаете?
Пришлось признаться, что и в самолетах не очень. Пожалуй, даже никак.
– А в чем вы понимаете?
Кажется, акции Барышева стремительно падали.
– Хороший вопрос. Давай попробуем разобраться… ну хоть в самолетах.
…Ольга уехала с работы пораньше, как обещала, но, разумеется, на полпути попала в пробку. Какой то очередной государственный деятель ехал в аэропорт, и Ленинградку перекрыли больше чем на час. Водители зверели в жуткой, многокилометровой пробке, проклинали и деятеля, и чиновников, и правительство, и лично президента, у которого такой бардак в стране творится, что законопослушные граждане не могут белым днем проехать по своим делам, потому что некий хрен с горы желает ехать в аэропорт не просто так, а с большой помпой. В результате домой Ольга попала на два часа позже, чем рассчитывала.
Из гостиной доносился звон посуды и низкий мужской голос… Этот голос она бы не спутала ни с одним другим на свете. Но этого… Этого не может быть, да? Этого не может быть никогда, потому что не может быть никогда. Аксиома. Истина, не нуждающаяся в доказательствах.
Ольга выпустила из рук сумку и пакеты с покупками, тихо вошла в гостиную, встала на пороге.
Мишка лежал на ковре на пузе, разложив перед собой листы с рисунками. Напротив, ровно в такой же позе, валялся Барышев. Длинные ноги вытянуты почти до дверей. Машка сидела чуть поодаль, дожевывая плюшку, и смотрела на них.
Барышев с Мишкой так увлеклись разговором, что не заметили ее.
– Ну, и неправильно это. Куда у тебя двигатели делись? – спрашивал Барышев.
– Никуда не делись, их отсюда не видно, – отвечал Мишка.
– Все наоборот. Это оттуда их не видно, а отсюда должно быть видно. Это же самолет, а не летающая тарелка.
Барышев взял карандаш и начал что то черкать на рисунке:
– Элементарно же! Закон перспективы! Не понимаешь? Эх ты, у тебя мать – великая художница, между прочим!

( Read more... )

– Грозовский! Ты неисправим, но я тебя обожаю!
И выпорхнула из кабинета. Дмитрий налил себе кофе из новой кофеварки, плюхнулся в кресло. Ну что ж, все правильно. Почему бы его не обожать? Вполне себе есть за что его обожать то!
…Премию вручали с размахом. К «Мариотту» за два часа до церемонии было не протолкнуться, вся парковка забита. В лобби играет не кто нибудь, а «Виртуозы Москвы», официанты разносят шампанское и канапе с перепелами. Выходя из уборной, Ольга столкнулась у зеркала с импозантной блондинкой, которая при ближайшем рассмотрении оказалась принцессой Кентской. Расстарались организаторы, ничего не скажешь.
Ольга припудрила нос, поправила прическу. Она к этому мероприятию готовилась так, как к собственной свадьбе не готовилась в свое время. Вообще она давно привыкла ко всякого рода награждениям, презентациям и официальным приемам. Ольга весь этот официоз не любила, но понимала, что бывать на таких мероприятиях необходимо, поэтому ездила, фланировала с бокалом в руке, вела светские беседы, улыбалась и ждала, когда можно будет сбежать домой. Она научилась за полчаса собираться куда угодно – хоть в Большой на премьеру, хоть на званый ужин в посольство, – в последнее время у них появилось много заказчиков из Европы и посольские приемы приходилось посещать регулярно. Но тут Ольга проторчала перед зеркалом часа два, не меньше. Перемерила весь гардероб, забраковала десяток платьев. То казалось слишком сексуально, то – слишком официально, то – чересчур фривольно. В конце концов она чуть не расплакалась. Накапала себе валерьянки, покурила и решительно вытащила из шкафа очень простое маленькое черное платье, рассудив, что изобретение гениальной Коко Шанель уместно в любой ситуации.
К семи Ольга при полном параде прибыла в «Мариотт».
– Счастлив познакомиться, – обещанный Грозовским председатель оргкомитета Стефанович, жизнерадостный толстяк с окладистой бородой, поцеловал ей ручку. – Дима звонил, сказал, вас нужно с Барышевым свести…
– Очень нужно, просто позарез, – призналась Ольга.
– Ну идемте тогда, пока его пресса не уволокла рвать на части. – Стефанович подхватил ее под руку и потащил через зал к вип зоне, где тусовались высокопоставленные чиновники, депутаты и члены Совета Федерации. Члены эти Ольге были ни разу не интересны. Федерация их агентству никакой рекламы не заказывала, следовательно, в сферу ее интересов они не попадали.
Лавируя между официантами, светскими красотками и фрачными членами Совета Федерации, Стефанович провел Ольгу в дальний конец зала, кивнул на высокого, коротко стриженного мужика, стоявшего у окна. Рядом с мужиком щебетала нереальная красотка в лиловом вечернем платье.
– Вот он, ваш Барышев. Идем. Сергей Леонидович, на минутку!..
Стефанович заулыбался, приосанился, помахал Барышеву рукой. Тот обернулся, и у Ольги подкосились ноги. Она его узнала. Это был он, мужик, с которым она поскандалила на парковке перед офисом «Строймастера» в тот самый день, когда к ней приехал Стас просить денег. Ну и что теперь? Осталось только пойти и застрелиться.
Неземная красотка щебетала теперь со Стефановичем:
– Ах, как у вас мило сегодня, и музыка – прелесть, и гости…
А Ольга стояла, уставившись на этого самого великого и ужасного Барышева.
Он чуть наклонил свою красивую стриженую голову – ну вылитый пай мальчик из хорошей семьи, представляющийся княгине Марье Алексеевне:
– Здравствуйте.
Несчастный Стефанович, ничего не знавший о том, как по хамски Ольга обошлась с великим и ужасным Барышевым во время их первой встречи на стоянке, расплылся в улыбке:
– Сергей Леонидович, это Ольга Громова, рекламное агентство «Солнечный ветер». Ольга Михайловна, это Барышев Сергей Леонидович… Вы меня извините?
Стефанович испарился. Великий и ужасный Барышев глянул на Ольгу – холодно, словно водой ледяной окатил:
– По моему, мы с вами несколько раз собирались встретиться официально и даже однажды встретились в… неформальной обстановке.
– Сережа! Как интересно! Расскажи скорее! – тут же снова защебетала красотка, но Сережа ее срезал:
– Ничего интересного.
А, чего там! Двум смертям не бывать, а одну она как нибудь уж переживет.
– Да, вы несколько раз назначали встречу, но все время были заняты, – Ольга почувствовала, что заливается краской. Господи, как же убежать то отсюда хочется. Или под стол залезть.
– У меня много работы, – объяснил вежливый Барышев. – Иногда встречи приходится отменять.
Ольга набрала в грудь воздуха: в конце концов, попытка – не пытка. Ну, пошлет – значит, пошлет. Мало ее в жизни посылали, что ли?
– Сергей Леонидович, нам обязательно нужно с вами поговорить.
– Мне кажется, мы уже разговаривали.
Позор то какой. Мама дорогая!
– Нет, я имею в виду разговор в рабочей обстановке.

( Read more... )

С «тихим» соседом после того памятного случая с топором, который Ольга во всех подробностях описала в письме своей подруге жизни Наде Кудряшовой, больше никаких трений не возникало. Пить Толик, разумеется, не перестал, но стоило Ольге выйти на кухню, он спешно ретировался. А завидев ее во дворе, приподнимал кепчонку, лебезил:
– Я, Ольга Михална, как велено… Того… Бачок в уборной починил, значит…
А потом восхищенно рассказывал дружкам, что соседка у него не женщина, а Джеймс Бонд в юбке.

* * *

Было первое сентября. Ольга с Грозовским возвращались с очередных переговоров. Он остановил машину на светофоре и, постукивая пальцами по рулю, ждал, когда наконец загорится зеленый. Ольга смотрела в окно. На бульваре, у памятника, толпились первоклашки – нарядные, с букетами… Как то там ее дети?
– Дим! – Ольга покосилась на Грозовского. – У тебя есть знакомый адвокат, который разбирался бы в семейном праве?
Грозовский наморщил лоб, задумался:
– Насчет семейного права я как то не в курсе. Есть просто хороший адвокат. Что? Решила тяжбу начинать?
Ольга кивнула:
– Да. Твой адвокат – он точно хороший?
– Когда у адвоката такое имя, значит, он точно хороший!
Светофор наконец переключился, машина тронулась с места.
– А… какое у него имя?
– Илларион Израилевич.
– Ого!
– А то! Ну, раз решила тяжбу затевать, значит, пошли в ресторан.
– Прямо сейчас?!
– Почему нет? Считаешь, мы не заслужили?
…Они долго и с удовольствием обедали, а потом долго и с удовольствием пили кофе. Но после кофе Грозовский, видимо, решил, что хорошего помаленьку.
– Хочешь, испорчу тебе настроение? Знаешь такую фирму «Строймастер»?
Ольга закурила, пожала плечами:
– Кто ж ее не знает?! В метро щиты, на Садовом кольце щиты… Возле нашей конторы тоже щиты. Между прочим, все довольно бестолковые.
– Вот именно, – согласился Грозовский. – Щиты бестолковые. Рекламной политики никакой. Генеральный – медведь, бурбон, монстр; замы – старые пердуны. Денег, само собой, куры не клюют. И теперь все это – твоя докука.
Ольга поперхнулась дымом:
– Как… моя? Что значит… моя?
– То и значит. Твоя и твоего отдела.
– Какого моего отдела?!
– Я тебя повышаю. – Грозовский довольно оскалился, продемонстрировав два ряда великолепных зубов. – Как хорошего работника. Ты теперь будешь начальником отдела. И твой отдел вот прямо с понедельника начинает заниматься «Строймастером», и его корпоративной рекламой, и его бурбоном и монстром, и всеми остальными прелестями. Готова?

( Read more... )

Дарья пожала плечами:
– У Грозовского новый заскок – он как раз хочет простоты.
Вадим еще раз глянул на троллей, или кто они там? Гоблины?
– Ну, не знаю. Может, конечно, в этом есть большая сермяжная правда…
– А я тебе о чем?! Прям то, что надо, супер! Ольга! Гоблины – отличные! Для йогуртов не годятся, конечно, но для пивняков… Короче, гоблинов я забираю. А вы, Ольга, думайте про бармалеек! Вадик, если что – я поехала к заказчикам, вернусь к концу дня.
Когда Дарья упорхнула, а Ольга ушла в свой угол думать про бармалеек, Вадим Бойко снова как бы между прочим подошел к столу, где были разложены рисунки про гоблинов. Или троллей, или кто они там? Неважно! Он стоял, смотрел на этих зеленых волосатых ребят – как они катают свои камни, как пьют эль, сидя под дубом, и где то внутри у него снежным комом росло беспокойство.

* * *

Дарья быстро шла по бульвару, попыхивая на ходу тонкой сигареткой. Ольга едва поспевала за ней. Как ее марсианской начальнице удается с такой скоростью передвигаться на четырнадцатисантиметровых шпильках? Загадка…
После работы Дарья предложила Ольге пройтись по бульвару. Дескать, грех в такую погоду не прогуляться. На самом деле она не столько прогуляться хотела, сколько поговорить с самородком. Дарье очень не нравился Ольгин настрой. Эдак она совсем опустит руки и вообще не сможет работать. Не то чтобы Дарью очень заботила Ольгина судьба. Но, во первых, Грозовский попросил ее приглядеть за самородком, создать условия, если что – помочь, в общем, взять нал Громовой шефство. А во вторых, Дарья прекрасно понимала: все они в одной лодке. И от того, насколько успешно агентство будет выполнять полученные заказы, в итоге зависит и ее, Дарьино, материальное благополучие. Есть заказы – есть прибыль. Есть прибыль – есть зарплата, бонусы по итогам года, премии особо отличившимся, дополнительная медицинская страховка, корпоративные кредиты… А у Громовой есть потенциал. Она способная, да что там, талантливая тетка. Помочь ей этот потенциал раскрыть – и агентству будет прямая выгода.
Опять же, шефство над Громовой – штука не слишком обременительная. От Дарьи не убудет. Тем более что когда то она была в похожей, в общем то, ситуации. Десять лет назад Дарья прибыла в столицу в плацкартном вагоне поезда Санкт Петербург–Москва с рюкзаком, в котором помещались почти все ее пожитки, и с твердым намерением заработать достаточно, чтобы никогда больше не ездить в плацкарте, не ходить в драных туристских ботинках и не обедать консервированными кильками в томате. За годы жизни с отцом – талантливым, но совершенно не приспособленным к жизни питерским художником, который планомерно спивался в огромной грязной коммуналке на Литейном, – Дарья этих килек в томате наелась по самое не могу.
Затянувшись и выпустив облачко дыма, Дарья продолжала разговор, начатый еще в офисе:
– Талант – прекрасная штука, но это еще далеко не все. Фишка в том, что любой свой талант, любой, понимаешь, надо уметь продавать.
Ольга не очень верила в свой талант и уж точно не знала, как его, даже если он имеется, продать. Хотя… Грозовский ее талант купил. Правда, она к этому не приложила никаких усилий. Даже рисунки на конкурс отправляла Надежда…
– Даш, я не знаю, как это делается. Я все время боюсь попасть впросак. Глупость сказать или сделать…
– Ну и правильно, что боишься!
Дарья затянулась и метким щелчком бросила окурок в урну.
– Кроме глупостей, ты пока ничего и не говорила. Да ладно, ты что? Шучу! Если серьезно – то нельзя зевать, понимаешь? Нужно все время по сторонам смотреть, локтями пихаться, тут успеть, там успеть. Почему ты мне сразу рисунки не показала?
Ольга пожала плечами:
– Я думала, что это не подходит…
– Думала! Думает у нас Грозовский. А мы творим. Слушай, давай зайдем, кофейку хватим. Смотри, какая штука с клубникой!
В витрине маленькой кофейни действительно красовалась умопомрачительная штука с клубникой. Рядом горкой были выложены шоколадные пирожные, крошечные печенюшки, какие то совершенно воздушные сооружения, увенчанные марципановыми листочками… С первого взгляда Ольге стало понятно, что это великолепие стоит страшных денег и никакой штуки с клубникой, равно как и шоколадных пирожных со взбитыми сливками, она себе позволить не может.
– Нет, я не хочу. Ты иди, а я поеду…
– Да ла адно! – Дарья бесцеремонно ухватила Ольгу за руку и поволокла в кафешку. – Когда начальство изволит приглашать, надо соглашаться!
Кофейня оказалась совсем крошечная, на шесть столиков, но совершенно сказочная – с розовыми бархатными креслами на гнутых золоченых ногах, официанткой в длинном кружевном переднике и горячим молоком, которое подавали к кофе в серебряных молочниках.
За соседним столиком пили чай молодая длинноногая мама и двое хорошеньких, как с открытки, детей – мальчик лет десяти и девочка, Машкина ровесница… Рядом с ними, в свободном кресле, были свалены многочисленные покупки в бумажных пакетах. Из одного пакета торчали плюшевые заячьи уши. Все трое выглядели совершенно счастливыми, таскали друг у друга из тарелок кусочки пирожных на пробу, хохотали, когда обнаружилось, что у мамы нос вымазан взбитыми сливками…
– Обожаю эту кафешку, – Дарья кивнула официантке. – Мне фруктовую тарталетку, пожалуйста. Оль? Ты что будешь? Оль! Эй! Ты тут вообще?
Ольга отвлеклась от созерцания счастливого семейства и тоже попросила тарталетку.
– Грозовский тебя на работу взял? Взял, – наставляла ее Дарья, прихлебывая кофе. – Сразу на заказ посадил? Посадил. Так ты не жмись в углу, ты работай! На самом деле, помнишь, как в институте говорили? Немедленно забудьте все, чему вас учили в школе. А ты немедленно забудь все, что делала до этого! У тебя такой шанс – супер! Господи, какая ж вкуснота!

( Read more... )

Если вы думаете, что оформить Лизинг грузового и коммерческого автотранспорта это сложно, то вы ошибаетесь. Признаться, я сам думал также, пока не нашёл в сети один замечательный сайт - sfleasing.ru. Это официальный сайт компании "Сфера", как мне кажется, это лучшая лизинговая компания из тех, что я знаю. Очень выгодные условия и при этом очень легко подать заявку и оформить лизинг, например, мне очень понравилась оформлять лизинг в режиме онлайн, это очень значительно сэкономило моё драгоценное время.

В общем, если вы решили оформить лизинг грузового и коммерческого автотранспорта, обязательно посетите сайт - sfleasing.ru, не пожалеете!

Если вы решили купить качественные пластиковые окна которые прослужат вам долгие годы, очень рекомендую посетить сайт - wedanta.com.ua. Я ещё нигде не видел таких низких цен на пластиковые окна, и при этом качеств просто супер. И поэтому, если вам нужны хорошие пластиковые окна, переплачивать за них не обязательно, лучше зайдите на сайт - wedanta.com.ua.

На том же сайте, вы можете найти просто шикарные бронированные двери. Причём не смотря на свою прочность, выглядят они довольно изящно, но самое главное, стоят совсем не дорого. По сравнению с конкурентами, у данной компании, двери дешевле как минимум на 30%. В общем, очень рекомендую!